Игры стражей или паноптикум мотыльков

Если где-нибудь концентрация грешников на одном квадратном километре превысит все допустимые нормы, то в этой местности вполне может осуществиться ад на земле.
Боэций Оскар

Более всего мы сожалеем о грехах, которые не совершили, когда подворачивалась оказия.
Роуленд Хелен

Дьявол не спит… С кем попало…
Станислав Ежи Лец

ИЗ НЕОТПРАВЛЕННОГО

«Приветствую тебя, Томми!
Впервые пишу, опустив привычное «Хай, дружище! Как жизнь? Как семья?»
Впервые не задам дежурных вежливых вопросов, впрочем, ты на них все равно не ответишь, имея на то существенные причины. И будешь по-своему прав.
Но сейчас я далек от обсуждения нашей размолвки, рассуждения не повлекут благих перемен. Тебя больше нет в моей жизни…
Как теперь нет и ее…
Я опустел, иссяк, мой друг. Повержен, истерт в прах. Я уничтожен неизбежностью.
Мы танцевали с ней под моросящим дождем на влажной мостовой Сан Марко, следуя роковым аккордам Варгаса. Бесконечно долго длилось единение наших душ и тел, бесконечно коротким оно было, как и танго, унесшее нас от людских завистливых глаз, стыдливо прикрытых мокрыми зонтами.
Краткий миг болезненного, пронзительного счастья…
Я знал, что она уйдет в ближайшие дни. Наслаждался каждой секундой, прожитой рядом, каждым украденным вздохом и потаенной улыбкой. Каждой слезой, задрожавшей на кончике ресницы. Каждым поцелуем, вестником нежности, каждой ранкой на ее прекрасном теле.
Она это тоже знала. Но предпочитала не вспоминать…
Я не сомневался, что и мой черед наступит незамедлительно. Так было всегда. Я мог пережить ее уход не более дня. С приходом ночи черные как смоль вороньи крылья влекли меня в закатные небеса вслед за упорхнувшей голубкой. Навстречу новому дню.
 Но не в этот раз.
Оставалось одно незавершенное, поистине незначимое дело. Пустяк!
Отель на холме, последний горестный вздох безвозвратно ускользающего века безумных страстей готовится стать клеткой для  семерых глупцов.
По воле судьбы, которой нет дела до шахматных фигур, я назначен  распорядителем торжества, режиссером прощальной увертюры. Финальный аккорд ее будет иметь особое значение. Так обещано свыше.
Хотя, положа руку на сердце, мне глубоко наплевать на снисхождение…

Прах Виктории развеян над изумрудными волнами лагуны.
Плач чаек унес  прощальные слова в даль, и они затерялись, превратившись в капли весеннего дождя.
Дождь в Венеции — насмешка над здравым смыслом.
Мы плакали вместе о минувшем, не ожидая прощения.
Желание любимой упокоиться в городе, познакомившем нас в последней жизни, исполнено неукоснительно.
Она обещала ждать. Или пообещала…
Глупо доверять ведьме.
Пора и мне собираться в последний путь…

Не скучай, Томми. До скорого. Уже близится финал.
Как всегда преданный тебе друг Гай Фердинанд Лэндол.

8 мая 2022 г.
Отель «Даниели», Венеция.

СОФИЯ ТОМИЛИНА

— Prochaine arret — Lausanne 1.
Вырвавшийся из динамика металлический скрежет заставил Софию вздрогнуть и… — о, какая неловкость! - пролить несколько капель эспрессо на белоснежный палантин.
Досадливо прикусив губу, женщина украдкой глянула в окно вагона, опасаясь, что ее неуклюжесть мог заметить кто-нибудь на перроне.
 Солнечный луч скользнул по  серо-зеленым линзам,  окрасив их на мгновение  в карий цвет.
Снаружи, напротив ее вагона, замерла в ожидании стройная мулатка, молодая женщина лет тридцати, не более. Она держала за руку кудрявого ангелочка, усердно ковыряющегося в носу. И ей было глубоко наплевать на испорченный проезжающей пассажиркой дорогой шарф.
 Смуглая красавица просияла и  радостно помахала кому-то рукой.
 Через мгновение она уже кружилась в объятиях высокого, идеально сложенного блондина, сошедшего с поезда. В свете политики последних десятилетий – редкого представителя европейской расы.
Такие  светловолосые и голубоглазые полубоги смотрят сейчас лишь с рекламных экранов, а не прибывают региональным поездом- кукушкой «Женева— Висп».
«Милый ребенок, — София улыбнулась, взглянув на темнокожего малыша, подкинутого вверх радостным папочкой. — Смешение крови часто идет на пользу».
Нордический красавец, расцеловав карамельное семейство, словно услышал мысли Софии, поднял на  нее глаза и тут же отвел. Слишком откровенны были его чувства, слишком открыты.
«Что такое? Он стесняется?» — наблюдавшей за происходящим на перроне пассажирке стало немного не по себе.
 Смущение незнакомца вызвало цепную реакцию: София тут же опустила глаза и вспыхнула маковым цветом.
«Взглянула на чужую радость и утаила маленький осколок. Воровка поневоле».
Поезд тронулся. Она украдкой покосилась на проплывающую за окном семейную пару и вздохнула с облегчением, смешанным с капелькой зависти.
Обняв подругу одной рукой, держа малыша за пухлый мизинчик другой, блондин удалялся под арку вокзала Лозанны.
Вот и все.
Еще один фрагмент гигантской головоломки останется в голове Софии, чтобы вызвать странную ассоциацию из собственных воспоминаний. И горечь во рту от несбывшейся мечты о счастливой семье, об уютном очаге, нежных объятьях и защищенном тыле.
О малыше, которого держишь за пальчик.
Ты сама себе семья, принцесса София. Одинокая волчица. Свободная, независимая, self made women 2. Поучительный пример, как нельзя поступать с собственной жизнью в погоне за амбициями. Добровольная жертва зарвавшегося тщеславия.
Чего ты достигла на финише бесконечной погони за ускользающим успехом? В вечной борьбе с наступающими на пятки молодыми, целеустремленными и мотивированными на карьеру коллегами?
Ничего. Если не считать…
…уютного гнездышка в Подмосковье, парка из двух машин и небольшого сада, заросшего дикой травой. Как и ее собственная душа, заполоненная сорняками.
София даже не смогла осуществить давнюю детскую мечту — завести собаку. Не имела права  оставить маленького друга в одиночестве.
Соскочить с летящего с бешеной скоростью экспресса под названием «Работа»  оказалось невыполнимой задачей. Тактика смирения и соглашательства надоела до дрожи, до зубного скрипа, но была желанной ее эгоистичному «Я». Капризный внутренний ребенок требовал оставаться на привычном социальном уровне. Не выпадать из обоймы. Кушать в любимых ресторанах («София, вам медальон с прожаркой медиум, как всегда?»)  одеваться в привычных бутиках ( «Софочка, дорогая, платьице из последней  коллекции, вам очень идет»)  общаться с одними и теми же, все чаще опустошенными, выжатыми досуха людьми ( «Надоело все, хоть волком вой! Переезжаю на Бали!») Ни шага, ни полшага в сторону – кружись белкой, Софи! Улыбайся – это всех раздражает! Глупейшие слоганы, ставшие ширмой  ее больной гордыне.
Хотя… Была у нее одна отдушина. Маленькая потайная комната на чердачке.
София творила другие миры, заселяла их персонажами и придумывала истории их жизни. Писательница, точнее сказать сочинительница поневоле. От скуки и безысходности, сидя с блокнотиком в самолете, скучая на семинарах, подсматривая, подслушивая, воруя как сейчас с лозаннского перрона, незаметно эпизод за эпизодом, узелок за узелком плела кружево. Графоманка-любительница, вообразившая себя создателем и вершителем.
Страдая от одиночества и душевного голода, она все чаще общалась с героями собственных фантазий. Заглянув на огонек, персонажи скрашивали серые будни диалогами и даже спорами с автором.
София готова была поклясться, что слышит их голоса. Но никогда не заявит об этом публично, свято охраняя своего «внутреннего, забывшего вырасти ребенка» от любопытных глаз.
Первый признак шизофрении, удачная подножка ее карьере. Кто-нибудь из внимательных коллег не преминет воспользоваться слабостью «железной леди» и разнесет сплетни.  А вы знаете, что наша Софья Владимировна немного того, рассказки сочиняет.…Наверное, эротические.… Ведь все одна и одна…Бедняжка.…Как тут не…
Пестрые тараканы, — любя прозвала София воображаемых персонажей. — Их не зовут, они сами приходят…
Размещая истории на страницах электронных дневников с ограниченным доступом, она всеми способами избегала критики профессионалов. Нельзя сказать, чтобы София не жаждала славы, отнюдь, просто боялась быть осмеянной. Тщеславие доморощенной сочинительницы не было готово к нападкам извне.

— Мадам, не пропустите, следующая остановка — ваша, — вежливое напоминание проходящего мимо контролера отвлекло ее от раздумий.
Еще одна гостиница для экспертизы. Остался всего один пункт утомительной командировки, и все! Пошли все к черту!
Она выпросила у шефа две недели отпуска, которые намеревалась провести в любимом отеле на Холме.
За окном поезда показались предместья города Веве. Над ним в облаках, опустившихся на гору Монт-Пелерин, возвышался последний отель, которому предстояло подвергнуться ее проверке.
Что говорить — у нее достаточно прибыльная работа, интересная поначалу и порядком надоевшая через десяток лет, но,  тем не менее, оставляющая задел на черный день.
Начав с должности помощника сейлзменеджера, она быстро сменила несколько амплуа. Аниматор в испанском отеле летом, представитель на горнолыжном курорте зимой, оператор по бронированию индивидуальных услуг и, наконец, руководитель vip-отдела небольшой компании.
Пятнадцать лет непрерывного стажа. И вдруг — диаметрально противоположная область. Туризм заменила гостиничная сфера. Палка о двух концах.
«Тайный гость» в российском представительстве глобальной гостиничной корпорации, эксперт качества услуг, предоставляемых цепочными отелями, цензор их категории и звездности  к вашим услугам. Несколько лет назад было в тренде скандальное телешоу о ревизорах. София и была тем самым – беспристрастным Ревиззоро.
Но только так она никогда не представлялась.
Ее роль — инкогнито, она — миссис Никто. Ее профессиональная маска — случайный гость. Любой из нас.

А начиналось все не просто.
Много лет назад выбор профессии навсегда изменил ее жизнь. В самом конце лихих девяностых, а точнее на изломе веков, в миллениум, она поняла, что путь к мечте достижим. Он идет параллельно с ее унылой строевой жизнью, надо лишь свернуть в потаенный переулок с широкого, ярко освещенного проспекта, истоптанного до блеска солдатскими сапогами.
— А как же семейная династия, дочка? Что скажет  наш дедушка? Томилины- все военные…
София мужественно стерпела укор. Для нее намного важнее мнение покойного отца – уж он то не испугался и пошел всем наперекор, в стране победившего атеизма неожиданно принял сан и мужественно стерпел развод со следовавшей по семейным стопам и дослужившейся  аж до капитанских звездочек супругой. Семейная размолвка обернулось катастрофой вселенского масштаба, сильно подорвавшей здоровье отца Владимира и вбившей несколько  крепких гвоздей в его гроб. София знала, что прояви она слабину, мама-капитан ее быстро сломает, поэтому молчала до последнего. Хватит  исполнять чужую и бездарную роль! Генералу в запасе уже все равно, жизнь дедушки сравнима с существованием кустика алоэ, которому важен своевременный полив и солнечный свет.
Раз! — и легким движением руки с ее плеч слетели погоны старшего лейтенанта.
Два!  — и она, не обращая внимания на  гневные протесты и слезы матери, села за парту школы туризма  рядом со вчерашними выпускниками школ.
Три! — и она уже на стажировке в одной из туристических компаний, где, не обращая внимания на надменные взгляды старожилов, терпеливо наверстывала упущенное время, впитывала кожей новые знания. Спешила, понимая, что опаздывает.
И  успела.
Успела в последний момент  очень круто изменить свою жизнь.

Сейчас она вспоминает о том времен и кажется, что ей все приснилось. Приснилась строгая, отпаренная утюгом военная форма, скромные туфельки и освещенный утренним солнцем плацдарм. И ежедневное построение. И странные фразы — «так точно» и «разрешите доложить», как-то неестественно, картонно звучавшие в ее исполнении.
Нелепая и плохо сыгранная роль? Жизнь понарошку? Или просто репетиция с треском провалившейся маминой постановки?

Выбор нового пути повлек за собой незамедлительное разрушение прежнего уютного мирка, где с утра она «маршировала» под дудку комдива, а вечером отчитывалась собственному мужу.
Очень быстро исчезла ячейка общества, в которой присутствовал некто, более десятка лет считавшийся законной половиной. Осколки мозаики, сохранившейся в ее памяти, позволяли вспомнить день, когда она собирала мужа на первую и последнюю встречу с одноклассниками. Вот нелепость: социальная сеть, созданная с целью объединять людей, обернулась разрушением судеб.
София выбирала мужу новый костюм, рубашку и модный галстук, наглаживала стрелки на брюках… Она очень старалась.…Чтобы через пару дней узнать непоправимое: 
«Прошло десять лет после выпускного. Я всегда любила тебя, Коленька. Очень сильно любила и  ждала. Нашу встречу определила судьба. Не знаю, как ты, но я уже завтра подам на развод… А там будь, что будет. Нельзя противиться любви, мой дорогой. Ты не поможешь перевезти вещи к маме?»

Муж исчез из жизни Софии вместе с перевозкой вещей к «маме», ушел к вернувшейся из небытия первой любви, к соседке по парте.
Единственной претензией очнувшегося «десятиклассника» была брошенная через порог фраза:
— Ты предала нашу семью, посвятив себя только работе. Даже ребенка и того не смогла мне родить, ничтожество!
 Сейчас, вспоминая об этом, София уже смеется. Ей легко. Раньше она недоумевала, как за все это время не разглядела в милом очкарике, переписывающем для нее в институте лекции, абсолютного слепца и душевного импотента.
«Ничтожество»…
Если женщина не смогла реализоваться в семье, ей остается жить для карьеры и никогда, слышите, никогда не называться «ничтожеством»!

Она начала работать экспертом около пяти лет назад. Путешествуя по Европе, посещая один за другим отели, открывающиеся после реконструкции, София,  скрепя сердце, подводила неутешительные итоги.
 Смелость очертаний, полет мечты архитекторов, порой запредельный юмор дизайнеров интерьеров постепенно исчерпывали себя. Отели приобретали общие черты модернизированных, перенасыщенных технологичными новинками,  хай-тековских клонов. Декораторы, работающие над отделкой будущих шедевров, развлекались, словно на спор, перегружая примитивное пространство ценнейшими породами дерева, абстракциями из редких камней или гигантскими инсталляциями кристаллов «Сваровски». Параллелепипеды с закованными в стекло железобетонными скелетами были полностью лишены жизни. Острые, рваные абрисы техноградных уродцев не гармонировали с природой, вырывались из нее с отчаянным криком.
 Огромные суммы, тратящиеся на реновацию, не находили должного отклика в душах постоянных гостей… Или лишь у крайне малого их числа.
Несмотря на бурно развивающиеся технологии, две трети богатых и сильных мира сего предпочитали волшебство ускользающего, умирающего на глазах изящного века. Его тайну, готовую исчезнуть навсегда и поэтому столь ценную.
 Она, как хорошее вино, приобретала вкус столетиями.
 Некоторые дальновидные дизайнеры научились сочетать в фасадах зданий и в линиях отделки элементы фьюжна, объединяющего новые веяния и наследие прошлого.
 Проводя экспертизу таких отелей, София брала простительный грех на душу: она слегка завышала баллы и сознательно не замечала огрехов обслуживания.
 Она позволяла себе расслабиться и отдохнуть, не фиксируя внимание на отрицательных моментах в поведении штата при размещении, на не услужливости или нерасторопности официантов и горничных.
 Заполнив основные графы анкеты, на следующий день она покидала отели с чувством выполненного долга.
 Обычно в путевом листе ее ежеквартальных проверок наряду с жемчужинами архитектурного микса присутствовала пара дизайнерских отелей, которые также требовали экспертизы качества.
 Ночевки в них она воспринимала как издержки профессии, как малую толику зла, которое обязано существовать наряду с произведениями искусства.
До сего времени, имея достаточный вес и опыт работы в холдинге, София могла избегать экспертизы линии уникальных отелей, не имеющих звездности. Она предоставила молодым коллегам «удовольствие» проводить ночи в птичьих гнездах, в домах-скворечниках, в перепрофилированных кабинах истребителей, в каютах подводных лодок, ледяных иглу или тюремных камерах.
 Увы, ее сознание уже не расширялось до восприятия идей маниакальных дизайнеров современности.

Исследуя старушку Европу, она могла по пальцам одной руки перечесть гостиничные комплексы,  нетронутые цивилизацией, сохранившие дух прошлого, не позволившие ноу-хау прикоснуться к себе. Точнее, не позволившие изменить свой внешний облик: начинка, как правило, подвергалась усовершенствованиям.
Одним из них был ОН — отель на южном берегу Женевского озера. Великолепный образец стиля бель эпок3, знаменитый «Роял Парк», воздвигнутый в 1907 году как резиденция Эдуарда VII, английского монарха, так полюбившего водуазские вина.
Именно туда лежал ее путь по окончании утомительной командировки.
София влюбилась в этот отель в первого взгляда. Посетив его десять лет назад, она поняла, что из небольшого списка европейских паласов хочет возвращаться только сюда. «Король» покорил ее сердце в два счета. На раз — мелодичным скрипом узорчатых дверей, напомнившем открывающиеся  теремки в любимых киносказках Рома,   на два — приветственным порывом сквозняка с нотками восторженных и горьких воспоминаний в сложносочиненном букете из терпкой разомлевшей на солнце виноградной лозы, сладких ароматов монастырского сада, легкого щебета птиц, завораживающего шепота листвы, свежести ветра, веющего с озера, искренности белозубой улыбки портье, услужливости бармена, предлагающего surprise du chef4… И, наконец,  — доминирующей над всеми составляющими, парящей в воздухе загадочности, тайны, присущей всем отелям с историей. Одарив на пару ночей царственным гостеприимством, «Роял Парк» на веки вечные похитил ее душу.
Но лишь спустя много лет София решилась исполнить мечту - вернуться в забытую сказку.
Оставалось ждать пару дней. Отработав последний пункт по экспертному листу – отель «Мирадор», она сядет на глайдер, круглосуточно соединяющий берега озера Леман5

— Вот глупые создания, сами позволили завлечь себя в смертельные путы. Глупым мушкам простительно, но и ты, мотылек, не отличился сообразительностью. Любопытство наказуемо, не правда ли? — София уже не замечала, что часто разговаривает сама с собой.
Одиночество — награда и наказание за желание остаться свободным.
«Почему не поболтать с умным человеком, во избежание скуки?»
Женщина, втянув в легкие ароматный яблочный дым электронной сигареты, разглядывала огромную паутинную сеть, которую неутомимый хищник соткал за одну ночь на перилах ее балкона. Не только соткал, но и успел заманить туда немало жертв.
Пора спуститься и оценить бар отеля. Бессмысленное времяпровождение на балконе, созерцание панорамы  водной глади и погрузившихся в сумеречную дымку альпийских вершин  после порции релакса быстро отупляет. Живая рекламная картинка благополучия и безмятежности щедро предлагала гостям отеля «Мирадор» земной эдем, затерявшийся среди облачных виноградников на горе Мон-Пелерин.
Дорожный указатель перед началом серпантина нескромно вещал: «Добро пожаловать на Гору Ангелов! Добро пожаловать в Рай!»
Рай для богатых и знаменитых — эти строчки должны были бы стоять ниже мелким шрифтом, но в толерантном обществе нельзя акцентировать внимание на социальной пропасти.
Зачем? Проблем вокруг и так достаточно.

Отложив сигарету, София перевела взгляд на приоткрытую балконную дверь, из которой был виден угол ее номера.
 На стенах сьюта пульсировали голографические пейзажи в сопровождении музыкального клипа. Эффект присутствия «to be inside» — модная новинка, которую спешили приобрести все современные отели,  лишь бы удовлетворить растущие аппетиты гостей.
Буйство фантастических рисунков на стенах заставило устало поморщиться и отвернуться. София вновь не без омерзения взглянула на дрожащую от порывов ветра паутину.
«Каков хитрец… Притаился в самом углу, притих, делает вид, что ни при чем…»
София, сжавшись от страха, дотронулась кончиком указательного пальца до центра паутины. Ее передернуло.
«Ненавижу мерзких тварей!»
Замысловатый, идеально сплетенный узор заискрился на солнце радужками. В узлах паутины, разбудив неутомимого хозяина, дрожали жемчужины росы. Очнувшийся мотылек затрепетал спеленатыми крылышками – спаси! Убийца, расправив мохнатые ножки, быстро пробежался по своим владениям, ища неведомого врага. Не увидев противника и не заполучив новой жертвы, вернулся в укромный уголок и притих.
«Вот хитрец! – мелькнула озорная мысль. - Сейчас увидим, кто в твоем мире хозяин!»
София, вооружившись ручкой из блокнота, подкралась к паутине и быстрыми движениями, не обращая внимания на панику насекомого, разорвала нити, спутавшие мотылька.
 Посадив на ладошку, несколько минут его разглядывала, ища признаки жизни. Увы, паучий яд завершил дело. Жертва заснула навеки.
Вздохнув с сожалением, София сдунула мотылька с ладони и, бросив последний взгляд на сверкнувшую под полуденным солнцем зеркальную озерную гладь, шагнула внутрь номера. 
Опять опоздала. Возможно, выйди она на балкон чуть раньше, мотылек бы выжил.
Опоздала. Как и тогда… с Кириллом. Если бы я перенесла на день вылет, он не приехал встречать меня в аэропорт и остался жив… 
Сколько лет прошло, а рана в груди не затянулась. Чувство вины продолжало терзать нещадно.
После Кирилла у нее был всего один любовник, но о нем она старалась не вспоминать.
 Обычное обезболивающее. Несущественное увлечение. Шаг в сторону. Один шаг, не далее. Случайно оступилась, споткнулась и шмыгнула назад, словно нашкодившая кошка.
После Кирилла все было уже не так. Нечестно, не по-настоящему. Бездарно сыгранные дубли. Как впрочем и вся ее  дальнейшая жизнь – скучный  перформанс, написанная на черновиках пьеса.

В ресторане отеля присутствовал настоящий бармен, а не бездушная панель выбора напитков и закусок, позволяющая заказать готовые или смешать желаемые коктейли на свой вкус. Все заслужившие пять звезд отели старались сохранять необходимый человеческий персонал. Обслуга набиралась из беженцев стран Карибского бассейна и бывших жителей Исландии и Гренландии. Успев эмигрировать после наводнения 2020 года и расселиться в глубь материков, многие островные жители так и не смогли социально интегрироваться и на рынке труда и  остались во второй обойме.
Обаятельный пришелец с почившей Доминиканы, «Джек Воробей», сверкнув белоснежной улыбкой, приветствовал вошедшую в бар Софию. Двойник знаменитого пирата, нежное воспоминание о минувшей молодости, являл собой эталон услужливости.
— Что пожелаете, мадам? — за одну секунду симпатичный креол материализовался у столика. Французская фраза в  его исполнении  прозвучала с отрепетированным картавым прононсом.
Женщина, оценив проворность и милый акцент, исподтишка разглядывала доминиканца.
«Хорош…»
Поймав внимательный взгляд дамы, бармен  недвусмысленно улыбнулся.
«Молодой человек намерен флиртовать? Неплохо для сорокалетней с хвостиком трудоголички, не сделавшей не одной омолаживающей процедуры, положенной страховкой».
Опустив голову, она непроизвольно облизнула нижнюю губу и в тот же миг представила идеальное тело карибского флибустьера в собственном джакузи на балконе с тем самым рекламным видом. Утопающие в пене, Он и Она чокаются запотевшими бокалами в лучах заходящего солнца и белоснежно улыбаются, доказывая простакам, что жизнь удачна во всех смыслах.
Что ей стоит сделать знак? Она же обычный гость. Имеет право на любой каприз. Проверить персонал на готовность оказать услугу экстра? Уверена — он не откажет, консумация входит в его обязанности… Отель имеет особый прайс для одиноких гостей. От эскорта на приемах до интима в номерах. В данный момент  можно  рассчитывать на последнее.
От предвкушения доступного удовольствия расшалившаяся кошка внутри зажмурилась и бессовестно замурчала.
— Мадам, — голос молодого человека, соблазнившегося левой прибылью, приобрел нежность шелка, — что пожелаете?
София уже готова была сделать особый заказ, как истеричный женский голос за спиной разрушил наскоро сотканную иллюзию:
— Патрик, говорю, у меня нехорошее предчувствие. Какого черта мне на каждом шагу попадаются новостные экраны? И здесь еще один!
 Пусть бармен отключит его, или ноги моей не будет в этом отеле. Ни слова больше о параде планет!
— Шерри, твоя  идея нового апокалипсиса поперек горла. Заткнись! — хриплый баритон моложавого коренастого пузана прервал на взлете приступ истерии у его спутницы, от макушки до пяток жемчужно-розовой блондинки неопределенного возраста и расы - очередной жертвы пластики и липоскульптуры, существа с идеально натянутой персиковой кожей, детским овалом лица и фигурой десятиклассницы. Заморгав набухшими от слез васильковыми линзами, «барби-долл» накинулась на грубияна:
— Фи, Патрик! Ты приземленный педант! Бэби скучно… Quel salaud6!
София перевела взгляд на «пирата», вернувшегося за стойку бара. Молодой человек, пряча улыбку, незаметным движением нажал кнопку выключения стенной панели, по которой транслировались последние новости вперемешку с рекламными роликами.
«Еще один балл в пользу отеля  - за внимательность к пожеланиям неадекватных гостей».
Приняв заказ от невозмутимого quel salaud, креол обернулся к Софии, внимательно наблюдающей за ним:
— Желаете, смешаю самый вкусный коктейль этого заведения — «Шепот Ангела»? Уверяю, не пожалеете. В равных долях сок папайи, ананаса, манго, немного корицы и тимьяна и завершающая провокационная нотка — рюмка старинного абсента…
— И ты обещаешь, что я услышу его голос? — София подошла к стойке и смело включилась в игру.
«Твой ход
Смуглый красавец прищурился и охотно парировал:
— Не только обещаю, но и готов выступить посредником между небесами и потрясающей женщиной.
По телу Софии пробежала жаркая волна. Она в смущении опустила голову, понимая, что безудержно краснеет.
Как все просто. Необходимый церемониал соблюден. Неужели у нее на лбу написано - целибат затянулся?
Взяв себя в руки, она вежливо улыбнулась и стойко выдержала откровенно соблазняющий взгляд приторных глаз:
— Смешай для меня самый лучший коктейль в своей жизни, — и, покосившись на бейдж, добавила: — Мигель…
Ноготком постучала по номеру комнаты, выгравированной на электронном ключе.
«Боже, как пошло все прозвучало. «Смешай для меня…»— мелькнула вдогонку мысль. — Хотя… Кому, какая разница?»

***

— Спасибо, мадам, за оказанное доверие. Всегда к вашим услугам, исполнить любой каприз почту за честь.
Темные руки Мигеля коснулись напоследок ее спины, ласково скользнув по ней, словно крылья ангела и исчезли в складках форменного костюма в поисках пластиковой карты.
— Синьора, позвольте, я введу в информационную панель на входе мой персональный код. Не боритесь с мимолетным желанием. Просто нажмите кнопку вызова… И до скорой встречи.
София, откинувшись на подушки, не произнесла не слова, наблюдая, как быстро одевается исполнивший необременительные внеслужебные обязанности отельный сердцеед. Он явно спешил. К еще одной нажавшей кнопку пульта оголодавшей нимфоманке? Неважно.
«Интересно, каков порядок нулей в счете за тебя, dulce de leche7? Завтра узнаю».
И вдруг с порога раздался тихий голос:
— Синьора, берегите себя…
Весьма неожиданно.
Прозвучавшая фраза совершенно не вписывалась в сотканный нечаянной страстью узор и оставляла от наслаждения тропической сладостью горьковатое послевкусие.

София решила тогда, что ей почудилось нелепое предостережение. Она в блаженстве зажмурила глаза, стараясь подольше сохранить тепло, подаренное штатным жиголо.
Хотя бы ненадолго забыться в иллюзии, что она только что была любима, пока не началась ломка, синдром отмены из-за прихода неизбежности, из-за выпадения обратно в реальность.
Зря она проявила слабость, зря допустила к телу человека.
Не проще ли было заказать видеорелаксант, тактильную иллюзию? Дешево и безопасно. И подсознание в этом случае не срабатывает на присутствие живого тепла. Поэтому и цена за порнушку несравнимо мала.
 А за естественные ощущения, за «любой каприз» приходится платить не только звонкой монетой, но и жестоким отходняком.
Ожидаемое отчаяние ледяной рукой сжало внутренности в комок, вызвав судорожный всхлип.
 София согнулась на кровати, прижала колени к груди, приняв позу зародыша. Так легче справиться с болью. Она старалась равномерно дышать, уверяя себя, что приступ панического страха и тоски скоро закончится. Еще пару лет назад одиночество мучило ее куда сильнее. Но все проходит…

Следующим утром, как ни в чем не бывало,   высокая уверенная в себе женщина, убирая на ходу роскошные рыжие волосы в хвост, прошла к рецепции, чтобы расплатиться за услуги последнего в экспертном списке отеля и закончить затянувшуюся командировку.
Дело сделано. Через час от причала отправлялся глайдер, который обязан перенести ее в сказку.
А еще через час красавица переступит порог долгожданного Дома на Холме. Во всяком случае, она так рассчитывала.

 

АННЕТ ПУАТЬЕ

Аннет Пуатье, тридцатитрехлетний врач-психиатр небольшой частной реабилитационной клиники в пригороде Берлина, отключила айпад и в изнеможении закрыла слезящиеся от усталости глаза.
Диссертация не клеилась. Выбранная тема о воздействии звуковых и визуальных образов на подсознание при реабилитации посттравматических больных, интересная вначале, захлебнулась в бесчисленном множестве все новых фактов и их биполярных интерпретаций.
Аннет пребывала в недоумении. В результате сбора информации видение мира постоянно искажалось, первоначальная концепция терялась.
Каждый день, гася экран, она совершала новое открытие лишь затем, чтобы утром продолжить поиск. Бесконечный бег по кругу. Новые факты, новые исследования, неожиданные результаты.
За окном стемнело. Безумные всполохи реклам заметались, отражаясь в опустившихся на Карлсхорст8 низких дождевых облаках.
Грозы в начале лета безудержны. Осадки в Европе давно приняли вид  тропических ливней, грозя превратить дряхлые европейские города в клоны плывущих по волнам Аква альта9 венецианских кварталов.
Надо успеть добраться до дома, пока не разверзлась небесная твердь.
Женщина, встав из-за стола, широким жестом сгребла печатные материалы в сумку, давая себе привычное обещание, которые никогда не выполнялось, — еще раз пробежаться по ним позже, в уютном уголке, за чашкой ромашкового чая.
Выпавший из стопки бумаг маленький золотистый конверт, привлек ее внимание.
«Милая вещица!
 Письмо в конверте сейчас такая же редкость, как и печатная книга в руках. Интересно, кто автор ретро-прикола?»
Аннет повертела изящный прямоугольник в руках, пытаясь вспомнить, каким образом древнее послание оказалось на ее рабочем столе.
 Увы, ничего в голову, кроме одной-единственной версии, не пришло.
 Скорее всего, Карин, секретарша на рецепции клиники, в ее отсутствие принесла письмо вместе с подборкой заказанной из архива литературы.
Иначе и быть и не могло.
Любопытство кошку сгубило. Несмотря на спешку, мельком взглянув в окно и удостоверившись, что нахмурившиеся грозовые тучи еще не приобрели угрожающий лиловый оттенок, Аннет нетерпеливо раскрыла конверт и вытащила сложенный вдвое тончайший лист рисовой бумаги, увенчанный водяной филигранью.

«Дорогая мадам Пуатье!
Имеем честь пригласить вас в знаменитый Отель на Холме.
Вы выбраны из бесконечного числа претендентов для участия в благотворительном костюмированном гала-вечере, который состоится 12 июня 2022 года в «Роял Парке», Эвиан, в ресторане La Suite.
Проживание участников за счет компании Revelation Global.
Сердечно рады приветствовать вас в нашем le paradis oublié10.
Генеральный менеджер отеля.
Месье Леконт Арно».

Однако!
Брови Аннет удивлено взлетели вверх. «Почему я? Разве я претендовала на гламурное мероприятие для богатых выскочек, изнемогающих от безделья?
Выбрана из «бесконечного» числа?
 Странная игра слов…
Из многих, из множества, но не из бесконечности… Ошибка перевода, невнимательность, что же еще?
А если это розыгрыш? Почему именно Я?
Revelation Global.… Такое название вроде бы мелькало в сводках новостей. Международная организация курировала помощь беженцам, мигрантам и оставшимся без родителей детям.
Изменения климата, затопление островных государств, вооруженные конфликты в Азии и Латинской Америке, экспансия Китая - и всегда на первом плане Relevation.
Серьезная организация с много миллиардным фондом.
И все же — почему Я?
«Роял Парк», Эвиан.… Это где-то во Франции, на берегу Лемана? Надо бы найти страницу отеля, но нет. Не сегодня. Рабочий день закончен».
Мысли Аннет вновь заскользили:
«12 июня. Это же в ближайшее воскресенье. Сегодня вторник. Так скоро… А как же диссертация? У меня даже конь не валялся.… Все рассыпается. Ни концепции, ни основной линии. Ничего. Пустота. Зеро».
Аннет подошла в раздумье к окну и взглянула на насупившееся небо. В глубине свинцовой тучи зарокотало.
Пора бежать! Иначе ее смоет.
 Метнувшись к рубильнику, быстро отключила питание.
 Несколько секунд спустя звонкие каблучки госпожи Пуатье уже отсчитывали ступеньки клиники.
На притихший пригород опустилась плотная тьма. Воздух нервно потрескивал от приближающейся грозы.
 Аннет, затаив дыхание, стремглав влетела под колпак метро, стоило первым огромным каплям упасть на асфальт. Стряхнув с плеч дождевую воду, облегченно вздохнула. Успела.
Опустившись без сил на мягкое сидение вагона, закрыла глаза и позволила себе вернуться к размышлениям:
«К чему сомнения? Приглашение от неизвестного господина Леконта пришло как раз вовремя. Застой в работе требовал немедленной смены обстановки.
Решено, вернусь в понедельник 13-го. И с новыми силами брошусь в бой…»
Прерывисто вздохнув, не веря ни единому слову данного себе обещания, женщина успокоилась. В душе наступило короткое перемирие.

Этой ночью с ней опять был Марко. В ее сны он всегда являлся зрячим. Морфей привычно обращал желаемое в действительное.
Они шли по старому сумеречному Берлину, держась за руки. Рядом повизгивал от счастья Дольче, собака-поводырь, ставшая ненужной в ее грезах.
Шли по городу, по которому им так и не суждено было прогуляться вместе.
 В реальной жизни Аннет составлял компанию лишь пожилой лабрадор, доставшийся ей после трагедии. Она не смогла оставить осиротевшую собаку без хозяина.
После смерти Марко прошло более двух лет. Дыра в душе постепенно затягивалась.
На календаре замелькал красный цвет маркера, гласящий о том, что сегодня ее ни разу не посетило желание покончить с собой.
Если перевернуть  ежедневник, то несколько месяцев после ноября 2020 были сплошь закрашены черным. Она каждый день боролась с желанием уйти вслед за любимым. Тянула до вечера, размышляя о свободе выбора, о наказании, о пустоте.
Успокаивала себя единственным: у нее всегда есть шанс умереть добровольно, пресловутая свобода воли.
Никто не помешает налить горячей воды в джакузи и проглотить горсть релаксанта.
Никто не помешает подняться на верхний этаж бизнес-центра и встать на подоконник.
 А потом поскользнуться.
Никто не заметит.
Никто не воспротивится. У Аннет никого не осталось.
А пока…  добраться до постели и постараться заснуть. Дотянуть до утра. А потом еще до одного и еще.
Она постепенно выкарабкалась. Достала красный фломастер, но все еще почему-то медлила выбрасывать черный.
Теперь, пробуждаясь после встречи с Марко, она не кричала от боли. Аннет улыбалась рассыпающимся грезам и шептала:
— Я всегда буду любить тебя. До встречи.
Потому что выбор есть всегда. И встреча когда-нибудь произойдет.

Сегодняшний сон оставил неопределенность: неожиданный испуг и следом сладкий трепет в душе. Предвкушение неизвестности. Оживший мотылек зашуршал пушистыми крылышками, лаская.
Марко, исчезая в пробуждающемся сознании, успел произнести важное:
«До скорой встречи на Холме, Аннушка».
Женщина несколько минут лежала неподвижно, анализируя ощущения.
Окрепший разум взял бразды правления в свои руки:
«Сон - это ассоциативная игра с подсознанием. Это ответы на твои вопросы».
Аннет перевела дух, борясь с разочарованием.
Скорее всего, ее внутреннее «Я» проанализировало неожиданно свалившееся на голову приглашение от благотворительной организации и соткало замысловатый узор, вплетя туда Марко.
Так оно и есть.
Но, несмотря на логические размышления, в душе Аннет вновь засаднила и приоткрылась  рана, заставляя сделать шаг в ничто, в никуда.
Шаг, который она не посмела совершить в агонии после гибели Марко. Шаг, от которого спасалась, таская в кармане джинсов оба маркера.
Смерть поманила ее за собой нежным голосом «До встречи…» и ласковым прикосновением крыльев ночной бабочки.
Стряхнув наваждение, женщина вошла в Сеть с намерением ознакомиться с сайтом французского отеля и заодно поискать питомник для Дольче на несколько дней, пока ее не будет дома.

ГАСПАР РИБО

— Господин Рибо, тебе уже несколько раз звонил доктор Мюллер, просил обязательно связаться с ним. Рибо! Гаспар, черт тебя дери, — не выдержала Саманта, секретарь вышеупомянутого господина, уютно прикорнувшего в комнате для переговоров на огромном диване.
Подойдя ближе, она присела на корточки около расплывшегося тела задремавшего толстяка и, разглядывая его, усмехнулась:
— Глупый добродушный свин. Ты скоро лопнешь…
Подавив из последних сил желание хрюкнуть ему в ухо, она приподнялась и осторожно коснулась плеча молодого мужчины.
Тот, кого она назвала Гаспаром Рибо, тяжело вздохнул и несколько раз смачно причмокнул пухлыми губами, словно что-то дожевывая во сне. Сладко улыбнулся, досматривая вкусный сон, отрыл глаза, ясные и невинные:
— Что, Саманта? Что за спешка?
Секретарша, выпрямившись в струнку, поправила задравшуюся узкую юбку, ловя скользнувший по коленям любопытный взгляд толстяка.
— Гаспар, дорогушечка, перезвони доктору. Мне надоело отвлекаться на его просьбы. Твое здоровье — твои проблемы, не правда ли?
Рибо тяжело дыша, с усилием приподнял полный зад над диваном и выпрямился.
Его лоб и шею мигом покрыла испарина, щеки вспыхнули гипертоническим румянцем.
Кряхтя, мужчина достал платок. Протерев пот со лба и шеи, одернул полы смявшегося пиджака, неожиданно рассмеялся:
— Моя дорогая Пинки, скоро я совсем разойдусь по швам.
«Или лопнешь», — опять чуть не вырвалось у Саманты.
— Я обещаю сейчас же набрать Мюллеру. Больше нет новостей для меня?
Секретарша задумалась. Утром была электронная корреспонденция с экспертными оценками ресторанов Первого округа для статистики. Она переслала ее на айфон Гаспару.
Еще звонила его тетка, но об этой информации лучше умолчать. Шеф находился в холодных отношениях с родственницей.
— Ах да!! Как я могла забыть. Сегодня до обеда посыльный принес для тебя письмо. — Саманта метнулась в приемную и через секунду ввернулась с маленьким золотистым конвертом.
Гаспар неуверенно повертел его в руках.
«Кому это пришло в голову написать мне письмо?»
Он некоторое время раздумывал, вскрыть его сейчас или после разговора с гастроэнтерологом.
 Результаты анализов заботили его куда более непонятной безделицы, присланной бог весть кем.
 Приняв решение, сунул конверт в задний карман брюк и, пошловато виляя тяжелыми бедрами, проплыл в кабинет.
Несколько минут спустя Гаспар уже втискивался в вызванное Самантой такси. Он направлялся в клинику.

— Ну, что я могу сказать вам, драгоценнейший мсье Рибо…, – доктор Мюллер сдержанно улыбнулся и, откинувшись в кресле, сложил руки в замок.
 Его пронзительные глаза ощупывали притихшего в оглашении приговора толстяка.
 — В результате информации, снятой с камеры, что проделала долгий путь, начиная от пищевода и заканчивая, пардон, вашим анусом (Гаспар потупился), могу констатировать не очень радостный факт… Вам сейчас нет и тридцати, не так ли?
Толстяк смертельно побледнел, ожидая услышать страшный приговор. Замялся, словно напрочь позабыл свой возраст.
Доктор, не дождавшись ответа, вновь улыбнулся, щелкнув по клавише монитора, поднимая личное дело своего пациента:
— Полно, полно, Гаспар. Не хочу вас пугать. Все не так печально.
 Просто, не видя вас, на основании только результатов тестов, я бы предположил, что обследую заслуженного старца, здоровяка-жизнелюба, всю жизнь злоупотребляющего дорогим алкоголем, вкусной, жирной и чаще консервированной пищей…
Дружелюбно подмигнув, доктор сказал:
— Раздевайтесь, Гаспар. И устраивайтесь на кушетке. Проверим внутренние органы старым дедовским способом -  пальпацией.
Молодой человек вздрогнул и покрылся от волнения бордовыми пятнами. Стоило ему представить, как тонкие изящные пальцы доктора дотронуться до его тела, теплая волна окутала пах. Кровь прихлынула к пенису, вызывая непроизвольную эрекцию.
«Только не это!!!»
Гаспар весь покрылся липким потом. Страх быть разоблаченным сыграл позитивную роль: нижняя часть тела немного расслабилась. Спазм прошел.
Глубоко и равномерно дыша, заставляя думать себя о чем угодно, только не о  возбуждающем запахе свежескошенной травы, исходящем от кожи врача, несчастный устроился на кушетке и зажмурился.
Чревоугодник осознано. Девственник поневоле. Трус и сластолюбец в одном флаконе. Маменькин сынок, до дрожи в коленях боящийся признаться, что всю жизнь вожделел женской плоти, а получал лишь неравноценный эрзац.
Девственник, потому что его первым наставником стал преподаватель риторики, сжалившийся над комплексующим, забитым, унижаемым кем попало пареньком. Он просил называть себя пан Янек. Поляк, по возрасту годился Гаспару в отцы. Боже… Память до сих пор хранит прикосновение горячих, влажных ладоней учителя. Они гладили ягодицы нежно и в тоже время требовательно. Настойчиво гладили. Гаспару  сначала было очень страшно, но страх быстро прошел.
Пан Янек был ласков с мальчиком и назвал его Булочка – Kok  После украденного удовольствия расслаблялся и долго рассказывал юному Гаспару о социальных противоречиях в стране, которую вынужден был оставить, перебравшись во Францию. Потом вкусно кормил, учил готовить, а главное — восхищаться жизнью.
— Малыш Рибо, не важны причина и следствие поступка, важен сам процесс, наслаждайся каждой секундой. Вкушай!
Мальчик порой терялся, не успевая за мятущейся мыслью учителя. Он не понимал, о каком именно наслаждении вещал пан Янек. Но взрослые умнее и всегда правы, поэтому по детскому разумению и наивности он проникся в первую очередь чудесами гастрономии. Он «вкушал».
Именно поляк Янек, педофил-гурман, стал творцом месье Гаспара Рибо, ныне известного кулинарного эксперта, чье мнение высоко ценится в кругах знатоков вкуса, чьи оценки и рейтинги учитываются в  мишленовских классификациях.
Отвлекшись на воспоминания, молодой человек пережил обследование, не выдав невольно возникшего влечения к врачу.
Разрешив пациенту одеться, господин Мюллер вернулся к письменному столу и вновь застучал клавишами.
Гаспар облегченно вздохнул.
«На этот раз пронесло».
Конверт привлек внимание Рибо лишь в тот момент, когда он после осмотра натягивал брюки. Присев на софу в ожидании заключения доктора, который, порхая над клавиатурой пальцами пианиста, быстро вводил данные исследования в компьютер, Гаспар с заметным усилием поднял с пола выпавшее письмо. Простое движение стоило ему внезапной аритмии и прилива крови к вискам.
Отдышавшись, толстяк распечатал конверт и вытащил тонкий сложенный вдвое листок. 
«Дорогой месье Рибо!
Имеем честь пригласить вас в знаменитый Отель на Холме.
Вы выбраны из бесконечного числа претендентов для участия в благотворительном костюмированном гала-вечере, который состоится 12 июня 2022 года в «Роял Парке», Эвиан, в ресторане La Suite.
Проживание участников за счет компании Revelation Global.
Сердечно рады приветствовать вас в нашем le paradis oublié.

Генеральный менеджер отеля
Месье Леконт Арно».

Гаспар крякнул в недоумении.
Знаменитый Отель на Холме… Ну как же. Гаспар помнит. Год назад он снизил им показатель по оформлению десертов. Поэтому они решили выслужиться и включили  в список приглашенных? Неплохо.
12 июня. Так это же послезавтра! Что же делать?
Толстяк испуганно скосил глаза на врача, который продолжал заполнять анамнез, не обращая на пациента никакого внимания.
«Сейчас этот симпатичный эскулап нагрузит меня строжайшей и  безжалостной диетой, от которой любой ноги протянет.
Почему бы не позволить себе небольшой гастрономический отрыв?
«Забытый рай» — точно подмечено, изыски их ресторанов достойны нескромного сравнения.
Кухня в «Ла Сьюте» отменная. Гранд-шеф Кабо до сих пор служит в стенах отеля и, безусловно, сотворит шедевр… Последний раз, только лишь раз… А потом отдамся в руки герра Мюллера, о да… и начну новую жизнь».
Предвкушая удовольствие от предстоящего наслаждения и от дальнейших обследований в кабинете, Гаспар почувствовал, как рот наполнился слюной, а пах вновь затвердел. Толстяк судорожно сглотнул и улыбнулся до ушей.
«Решено: — кутим! А потом я весь ваш, доктор. Можете вывернуть меня хоть наизнанку!»
Размечтавшийся похотливый гурман, засунув руки в карманы брюк, заставил себя расслабиться и приготовился слушать наставления врача.
 Пухлые пальцы нежно поглаживали тисненный маленький конверт, где спряталась  маленькая тайна. Ключик в мир  вкусного порока.

1«Следующая остановка – Лозанна» (фр.)
2«Женщина, которая сделала себя сама» (англ.)
3«Стиль прекрасной эпохи», он же стиль модерн, ар нуво, югендстиль и т.д.
4«Сюрприз от шефа» (франц.)
5Второе название Женевского озера
6«Какова сволочь!» (фр.)
7«Сладость из молока». Традиционное доминиканское лакомство
8Район в составе берлинского административного округа Лихтенберг
9«Аква альта» (итал.) – «большая вода». Здесь: периодическое наводнение в Венеции
10«Забытый рай» (фр.)

Купить эту книгу


Елена Граменицкая © 2018